wrapper

Воскресенье, 13 ноября 2016 19:05

«Наш сын собирается стать знаменитым футболистом и заработать папе на лечение», - Анна Радченко, Часть 2

Оцените материал
(0 голосов)

Продолжаем разговор с Анной и Ярославом Радченко. Ярославу Радченко – 34 года. У него прекрасная семья: любящая семья и сын-второклассник. У Ярослава – острый лейкоз. После лечения в Германии и двух лет ремиссии, у Ярослава случился рецидив, и все началось сначала. Радченко с женой поехали лечиться в Беларусь, где пациент проходил курс химиотерапии. Но, к сожалению, «химия» результатов не дала.

На данный момент Ярославу необходима операция по трансплантации костного мозга стоимостью в 170 тысяч долларов.

В первой части беседы Анна и Ярослав рассказали корреспонденту «Украины Небайдужей» о том, как они узнали о диагнозе, как лечились в Киеве, а потом поехали в Германию, как умерла мама Ярослава, когда она находился в больнице…

Казалось бы, два года назад после Германии здоровье Ярослава пошло на поправку. Но, увы, это были еще не все испытания, приготовленные судьбой для этой мужественной семьи…

«Опять больница. Опять «прощайтесь с жизнью»

Анна: –  Когда мы уезжали из Германии, врач сказал собирайте деньги и приезжайте еще на химотерапию. Деньги мы не собрали. Долг у нас там висит.

Ярослав:- 50 тысяч евро. Нам один раз, слава Богу, только напомнили, и больше они нас не трогали.

Анна: -Жили мы хорошо. Уже как-то даже из памяти стираться.

Ярослав: - И фотографии начали стирать.

Анна: - Показатели были хорошие. Гемоглобин был в норме. Лейкоциты – в норме. Тромбоциты у нас были ниже нормы, но все равно были больше 100. Когда после смерти мамы прошел год, решили продать квартиру, и в начале этого года переехали в свою квартиру. Ну и мы регулярно раз в месяц должны были сдавать кровь. Из-за продажи квартиры, мы немного просрочили, и где-то месяца два или три мы ее не сдавали. И когда пошли сдавать, нас ошарашили наши анализы, настолько они были плохие. Договорились опять с гематологом, опять на пункцию.

Ярослав: - Подтвердили рецидив.

Анна: - Опять больница Киева. Опять «прощайтесь с жизнью».

Ярослав: - Я в больницу своими ножками пришел, а там все хуже и хуже. Начали химиотерапию, переливание.

Анна: - Я ходила и говорила: влейте, пожалуйста, кровь, гемоглобин низкий. Я купила пакеты крови, у нас доноры есть. Но говорили, что не положено еще. Кто был у нас в больнице, тот понимает, о чем я говорю. Ты идешь в больницу с ребенком, тебе выписывают огромный список, а ты приходишь домой и половину из этого, посоветовавшись, не принимаешь, и все нормально. Понятное дело, что есть врачи, которые в университете ходили на пары, а есть такие, которые прогуливали.

В общем, в больнице ничего не помогло. Мне говорили, что состояние ухудшалось, и что ему осталось дня два.

В срочном порядке благодаря и не без помощи друзей, мы выехали в Беларусь. Была возможность договориться на счет реанимобиля с хорошей скидкой, двоюродный брат в Бресте договорился с гематологом, с заведующим отделением в Гомеле. Я с ним созвонилась, он говорил, что не может нам ничего гарантировать , тем более после рецидивы. Я ему сказала: вы – наша единственная надежда, нам, по сути, больше терять нечего. Купила я тромбоконцентрат , укололи перед выездом, потому что тромбоциты были очень низкие, а у нас такие дороги, что не дай Бог где-то на ямке, на кочке – и кровотечение.

Все документы, паспорта, Витю – друзьям опять, потому что школа, уже к дедушке не отправишь. И уехали. За один день мы решили этот вопрос. В четверг вечером мы решаемся уехать в Гомель, в субботу рано утром мы уже уезжаем. Ночью мы уже в Гомеле.

В Гомеле нам продолжили химиотерапию. И там было как-то немножко легче: там проще и с кровью, и с тромбоцитами. Есть необходимость – они сами вливают. Нет никаких сложностей. Не надо самому как сумасшедшему бегать по всем аптекам с этим списком искать кровь, тромбоциты и лекарства.

После того, как они закончили «химию», которую мы начали еще в Киеве, прошло две недели, показатели не росли. Через три недели они сделали пункцию и сказали, что у вас 50% бластных клеток крови. То есть, «химия» не помогла.

«Переходить на таблетки и умирать? Или все-таки рискнуть и сделать высокодозную химию…»

Сказали, что у нас два варианта. Первый – это высокодозная «химия» и пересадка костного мозга. Второй вариант: нам выписывают поддерживающие препараты, тоже «химия», и тут вопрос в том, как долго будет организм отвечать на этот препарат. Может быть, несколько недель, может, несколько месяцев, может, год…

Ярослав: - А может вообще не отреагировать. Но, слава Богу, отреагировал.

Анна: - Но человек этот год живет обычной жизнью, со своей семьей… В общем, дали нам выбор. Мы, конечно, долго думали. Переходить на таблетки и умирать? Или все-таки рискнуть и сделать высокодозную химию…

Ярослав: - …И через 2 недели умереть…

Анна: - Но непонятно, как отреагируешь на нее. А если там не такие же антибиотики, как в Германии, сильные?

Ярослав: - Меня предупредили, что организм уже может антибиотики не воспринять… И за все время у них высокодозную химию только один человек перенес. «Химию» -то ты переживешь, а вот последствия… То есть, они не вытягивают людей.

Нам сперва посоветовали снова Германию.

Анна: - Хотели в Германию, хотели в «Эссэн». Это хорошая клиника, на всю Европу славится как клиника, которая занимается пересадками костного мозга. Но мы как получили этот счет, мы не знали, с какой стороны к этой бумажке подходить! 390 000 евро! Это высокодозная химиотерапия, чтобы добиться ремиссии, и потом сделать пересадку со всеми анализами, с поиском донора, со всеми переливаниями, с нахождением в больнице. И со стопроцентной предоплатой!

Мы вышли на фонд «Подих життя». И нам посоветовали списаться с турецкой клиникой. Потому что был опыт, когда турецкая клиника помогла девушке. Потом начали спрашивать у своих знакомых медиков, кто может дать рекомендацию, узнать отзывы о турецких больницах, клиниках, врачах. Сказали, что хорошие. Можно пробовать, они ничем не уступают и тоже достаточно сильны. Они лечат по американских протоколам, у них тоже хорошая «химия», и все схвачено.

Мы начали списываться с клиниками, все три нам ответили. И самый «дешевый» счет – 170 тысяч долларов. Они идут нам уступки, они готовы поделить этот платеж на три части. Сначала мы вносим 35 тысяч. Это высокодозная химия, чтобы ввести в ремиссию, а потом 60-70 тысяч и остаток. Это уже будет пересадка. Сейчас у нас есть только 4 тысяч долларов.

«Без веры здесь никак. Если руки опустишь, то ничего не получится»

Аня: - Мы сначала запустили в Фейсбуке на своих страницах обращения. Периодически обновляли, просили друзей распространять. Потом создали страницу в Фейсбуке, потому что страницами легче управлять, запустили рекламы. Естественно, что работа помогает, коллеги, друзья помогают. С родственниками – сложнее. Они нам помогли очень сильно в прошлый раз. Сейчас машину нам продать? Она стоит – копейки. У нас квартира наша стоит, как первый взнос в больницу. По сути, больше брать неоткуда. У меня мамы нет, только папа, который живет в селе. Зарабатывает себе на жизнь арбузами в Херсонской области. От урожая до урожая, и то, как повезет. У Ярика родителей тоже нет. Папа умер давно, 9 лет назад, от онкологии, у него был рак прямой кишки.

А переливания крови нужны все чаще. К этой «химии» белорусской организм уже привыкает. Лейкоциты у нас – 0,85.

Ярослав: - Обратились в МОЗ. Три недели я собирал документы.

Аня: - Мы подали туда документы с немецким счетом, нам покрутили у виска и сказали, что, конечно же, таких денег не дадут. Давайте Беларусь, Минск. А мы только оттуда. И гарантий там никаких.

Все помогают, как могут. Мы в церковь регулярно ходим. Тоже помогают нам. И батюшка отец Виталий помогает, поддерживает, прихожанин один поддерживает нас, распространяет информацию  о нас, советы дает. Если Господь захочет, то все будет хорошо.

Ярослав: - Пример. В 2013-м году, когда я три раза терял сознание, меня отвезли в церковь на коляске. Я прошел соборование и я своими ногами ушел оттуда.

Анна: - Без веры здесь никак. Если руки опустишь, то ничего не получится. Времени у нас очень мало.

Витя, мне кажется, еще до конца не понимает. Папа здесь, папа рядом, значит, все хорошо. Он знает, что папе на лечение надо несколько миллионов гривен. Он собирается стать знаменитым футболистом и заработать папе на лечение. Но до конца он всей сложности ситуации еще не осознает. Он нам доказывает, что кровь – это не рак, что кровь – это проблемы с животом. И доказывает нам, что не бывает рака крови! Может, оно так и должно быть. Потому что наши мысли – материальны.

Ярослав: - Может, он будущий медик, который изобретет таблетки от рака!

Аня: - Это очень сложно просить о помощи, потому что ты никогда этого не делал и ты всегда стараешься обходиться своими силами. Хочется, наверное, обратиться к тем, у кого есть возможность помочь справиться с этой сложной ситуацией. Я знаю, что есть очень много людей, которые говорят: вот они – взрослые, почему они за все это время не накопили себе на лечение никакого «нз». У нас это «нз» ушло в 13-м году. И не успели мы накопить новое нз, потому что Ярик не работал, он находился на инвалидности.

Ярослав: - Еще и ребенок маленький…

Анна: - Хотели попросить, чтобы помогли нам, чтобы семья осталась целым единым, чтобы ребенок был с обоими родителями. И здоровья крепкого всем хочется пожелать. Это самое главное. Потому что, если будет здоровье, будет все. 

Помочь семье Радченко можно здесь.

Прочитано 1141 раз

Про нас

Ми – команда проекту «Україна небайдужа» - волонтери та журналісти. Ми робимо цей проект без спонсорів та без політиків. Наша мета – зробити небайдужість державною політикою) Ми захищаємо та підтримуємо тих, хто в цьому потребує – хворих та слабких. Ми розповідаємо про сильних, які роблять добрі та корисні справи, не сподіваючись на підтримку влади. Наша країна має бути затишною та доброю для людей. І робити її такою мусить не влада, не політики, а ми – небайдужі громадяни.